Д У Э Л Ь
IСЕМАРГЛI VS Не выспался
Текст 
Проза
Жанр Постап
Тема Паранойя
Лимит безлимит
Тип судейства открытый
Анонимность анонимно
Срок до 23.04
Работа 1
«4 августа 2063 года. Или не 4? Чёрт с ним, время давно потеряло значение в этом мире. Время задохнулось в урагане химикатов, покрылось ядерным пеплом. Я, Андрей Самойлов, теперь именуемый просто Хирургом, пишу эти строки, чтобы тот, кто сможет найти меня, имел хоть какое-то представление…»
Андрей задумался, уставившись на узкую полоску света перед собой, скомкал клочок бумаги, зажёг спичку. Кто его найдёт? Для чего он это пишет? Для чего? Его не найдут никогда, он замурован здесь на веки-вечные, и никому не будет дела до его трупа. Ну разве что муравьи и прочие насекомые смогут вволю попировать, ага. Муравьи, к сожалению, читать не умеют, хотя, быть может, в далёком будущем, когда человечество окончательно изживёт себя, эти существа создадут свою цивилизацию, изобретут письменность… И всё пойдёт по кругу, всё вернётся в исходную точку. История повторяется, так было и так будет всегда. И увы, как бы прискорбно это не звучало, бумага вряд ли доживёт до того момента, когда муравей возьмёт в лапку палочку, нацарапает ей что-то на песке и даст этой загогулине имя. А жаль.
Хирург поморщился и отбросил горящий бумажный комок от себя – огонь обжёг пальцы, и теперь они неприятно ныли. Ерунда. Действительно ерунда по сравнению с тем, какая смерть ждёт тебя в этом холодном подвале, провонявшем сыростью и плесенью, со скудными запасами еды и воды.
Он хотел обойти этот городок стороной: сразу было ясно, что людей здесь нет. Они покинули его давным-давно и никогда больше не возвращались обратно, но ведь надежда на лучшее всегда остаётся. Он был вынужден бежать из поселения, в котором провёл последние четыре месяца, после нападения бандитов, бежать вместе с Рыжим, но Рыжий протянул ноги две недели назад – он разодрал себе руку куском арматуры. Хирург зашил рану, кое-как обработал её, но от заражения крови это не спасло. Три дня они проторчали на какой-то заброшке у костра, в коротких перерывах между беспокойным, болезненным сном Рыжего вспоминая прошлое, а на четвёртый день рано утром напарник застрелился. Андрей винил себя в этом – проснись он на полчаса раньше, трагедии можно было бы избежать, хотя… Исход всё равно был бы тот же, чудес не бывает. Такова судьба.
Человек усмехнулся, откинув со лба волосы, затронутые сединой. Да. Такова судьба. Жестокая судьба, которую плетёт какой-то слепой бог-дурачок с полным отсутствием человечности. Хотя, ничего удивительного. Говорят, что бог создал людей по своему образу и подобию, а люди, как бы это глупо не звучало, не всегда являются людьми. В конце концов если бог есть, то, как минимум, он должен был для искупления вины за то, что произошло в этом мире, скидывать на землю ящики с едой и патронами. Ящиков с едой и патронами в округе явно не наблюдается, а потому существование каких-то высших сил на небесах вызывает сомнение.
А ещё в округе не наблюдается чего-то, что могло бы спасти пленника из западни.
Он попал сюда, когда убегал от пустынных волков. Обычно они не суются в селения, но здесь по-видимому людей никогда и не было с тех пор, как прежний мир умер в огне, и поэтому животные, никогда не видевшие человека в этих краях, по праву считали себя хозяевами жизни. Патронов было мало, поэтому Хирург и решил забраться куда-нибудь и переждать, пока твари уйдут. «Куда-нибудь» − это в первое попавшееся трёхэтажное здание из бетонных плит. Старый, мрачный памятник тем дням, которые ушли давным-давно. Достаточно давно для того, чтобы одна из бетонных плит обвалилась как раз в тот момент, когда человек юркнул в подвал, перекрыв выход наружу.
Хирург поднялся и отбросил коробок со спичками в сторону. Он не хотел умирать. Не хотел умирать вот так глупо и по-дурацки. Он не для того большую часть своей жизни скитался по пустошам от одного человеческого островка до другого, чтобы всё закончилось так. Не для того.
Ладони упёрлись в обломок плиты, попытались сдвинуть её. Бесполезно. Андрей напрягся, упёрся плечом в бетон, стал давить изо всех сил, затем развернулся и стал колотить в холодный камень кулаками, не обращая внимания на боль и кровь, которая тонкими ручейками потекла по коже.
− Эй! – Проревел он. – Кто-нибудь! Я здесь! Вытащите меня из этой чёртовой дыры!
Он кричал до тех пор, пока голос не осип и не сорвался на фальцет. Тяжело дыша Хирург схватился за выступ на одном из обломков, попытался подтянуться вверх, к свету, который постепенно гас по мере того, как солнце продвигалось к горизонту, но пальцы заскользили и человек свалился вниз, ударившись головой о бетон. Он лёг на бок, подтянул к груди колени и закрыл глаза.
***
Было чертовски холодно – уже стемнело, а по ночам в этих краях температура падает довольно сильно. Пытаться развести костёр здесь бесполезно – не из чего, да и задохнуться в закрытом помещении без нормальной вентиляции легче лёгкого. Он сидел, оперевшись спиной о холодную стену и, закусив губу, пилил ножом крышку консервной банки. Консервы уже изрядно надоели, но иного выбора не было. Консервы из мяса, консервы из рыбы, консервы из бобов – какой толк во всём этом разнообразии, если при одном упоминании об этих продуктах тебя начинает тошнить? Почему люди додумались до атомных бомб, химического и биологического оружия, а также до многих других способов умерщвления друг друга, но так и не придумали нормальный способ хранения овощей и фруктов на долгое время не в виде консервов? Хотя, говорят, что война это двигатель прогресса. Так что если мир всё же сможет восстановиться, то кто-нибудь должен обязательно это изобрести. По крайней мере он сам сделал бы это в первую очередь. Но для этого нужно как минимум вылезти наружу.
Холодные куски мяса не хотели лезть в горло, и он заставлял себя есть через силу. Андрей расправился с половиной банки, а остаток отставил в сторону: хрен знает, сколько придётся тут торчать, но, как говорится, надежда умирает последней. Быть может, ему всё же удастся выбраться отсюда. На четвереньках он подполз к рюкзаку, морщась от боли в разбитых руках, осторожно открыл карман и вытянул оттуда металлический термос с водой, набранной в ручье неподалёку. Жидкость была холодной – сосуд хорошо держал температуру, но с едва заметным металлическим привкусом. Сделав несколько глотков, Хирург принялся закручивать крышку окровавленными пальцами, которые вдруг предательски соскользнули с крышки, от чего термос свалился на бок. Человек вскрикнул, попытался заткнуть горлышко ладонью, но было слишком поздно: большая часть воды успела вытечь, а того, что осталось, вряд ли хватит даже на один день. Внутри вдруг словно что-то оборвалось – тонкие ниточки, на которых держалась хоть какая-то надежда, стали стремительно лопаться.
Он подтянул рюкзак к стене и лёг на него, как на подушку. Тревога, даже не тревога, а паника, холодная и липкая паника растекалась по артериям и венам, наполняла каждую клеточку организма. Что дальше? Несколько суток мучительной гибели от обезвоживания? Или же смерть наступит раньше от того, что сюда протиснется кто-то из тварей, обитающих снаружи? Да, отверстие между плитами слишком высоко, и оно слишком маленькое для того, чтобы в него мог протиснуться человек, но этого более чем предостаточно для того, чтобы сюда пролезли представители мутировавшей фауны этого мира. И он не знал, что хуже – медленная смерть от голода, холода или жажды, или смерть от когтей каких-нибудь чёрных крыс – эти существа были гораздо крупнее своих нормальных собратьев, а также гораздо проворнее, уродливее и кровожаднее.
Он вдруг подумал, что если сюда пролезет что-то представляющее угрозу, то живым он не дастся – благо в кобуре на поясе висел старенький пистолет, так что можно будет пустить себе пулю в лоб. Точно так же можно будет поступить тогда, когда станет ясно, что смерть на пороге и она неизбежна, а пока что… Пока что можно и побороться с фортуной за право существовать на этой земле.
Хирург попытался уснуть, но ничего из этого не вышло: не давала покоя мысль о том, что сюда может кто-то проникнуть и застать спящим и абсолютно беззащитным. Это ужасно – проснуться только для того, чтобы осознать, что через мгновение тебя не будет. Хотя, быть может, так даже лучше.
Он перевернулся на другой бок, вытащил камушек, который давил на бедро и причинял боль, бросил его в стену, прислушался к звуку удара, вздохнул. Он хотел жить, ужасно хотел жить. Ему всего сорок пять лет, он слишком молод для того, чтобы умирать, слишком, слишком, слишком. Андрей вспомнил свои мысли пару дней назад – лучше сдохнуть, чем бессмысленно бродить по пустоши – и рассмеялся. Как же быстро меняется мнение человека в зависимости от внешних условий. Это почему-то показалось безумно смешным , и Хирург залился оглушительным хохотом, в котором то и дело проскальзывали истерические нотки. Смех сорвался на кашель, и Андрей, держась за живот, скрутился на полу, вздрагивая от очередных приступов веселья. Рёбра пронзила боль – кажется, защемило нерв, и человек на полу сдавленно застонал, схватившись руками за грудь. Какое-то время он просто лежал, ожидая, пока боль наконец отступит, затем медленно приподнялся на локтях и перевернулся на спину, широко раскинув руки. Так и почки застудить недалеко, но пёс с ними, с почками, в скором времени их состояние вряд ли вообще будет кого-то волновать.
Он запел песню – какой-то странный набор не вяжущихся друг с другом нот, которые оборвались так же внезапно, как и начались. Хирург подполз к завалу, приложил ухо к холодному бетону, прислушался. Снаружи что-то хрустнуло, от чего он вздрогнул, а вслед за хрустом последовали хлопки крыльев и воронье карканье. Вороны. Удивительные птицы. Если другие существа после произошедшей катастрофы либо вымерли, либо мутировали до неузнаваемости, то этим хоть бы хны. Возможно, что в будущем они будут конкурировать с муравьями и тараканами за звание босса этой планеты.
Он остался сидеть возле кучи бетонных обломков, надеясь услышать хоть что-то ещё, и с каждой новой минутой такого ожидания паника нарастала всё больше и больше. Он вспомнил, как когда-то давно, в далёком детстве, ждал, когда же наконец вернётся с работы папа. Тот постоянно приходил, шёл к себе в комнату, включал телевизор и заваливался на диван, абсолютно не обращая внимания на сына, который хочет рассказать очень много очень важного. Это воспоминание почему-то показалось Андрею чужим, словно кто-то насильно вставил этот фрагмент в его память – так сильно оно не вязалось с теперешним миром.
Хирург тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от нахлынувших вдруг мыслей, и принялся шарить руками в поисках автомата: он выронил его в тот момент, когда бетонная конструкция решила обрушиться. Нащупав наконец оружие, Андрей поднял его и бережно прижал к груди – автомат долгое уже долгое время являлся его самым надёжным другом и верным товарищем. С ним в руках как-то спокойнее.
Откуда-то сверху в подвал заглянула луна, залив его слабым светом. Хирург поднялся, отставив автомат к стене, задрал голову, попытался разглядеть хоть что-то за пределами своей камеры, но ничего не получилось. Он стоял, ловля слабые лучи света, стоял долго, пока где-то вверху вновь не послышался вороний крик.
Он вернулся на место, усевшись поудобнее и взяв автомат в руки. Хотелось пить, но воду Хирург решил оставить на потом. Желудок недовольно проворчал и Андрей собрался было подтянуть себе банку с мясом, но, передумав, уставился на носки своих ботинок. Мясо, возможно, смогло бы утолить голод, но зато жажда разыгралась бы с новой силой, а этого ему не хотелось.
Внезапно по телу пробежалась волна невыносимой усталости. Он ощутил, как веки потяжелели, стали каменными. Разбитые об бетон руки заныли с новой силой, они буквально горели огнём, требуя, чтобы на них обратили внимание. Шея отказывалась держать голову, и сколько бы Хирург не пытался бороться со сном, безжалостная физиология одержала верх.
***
Приглушённый цокот маленьких когтей по камням заставил его очнуться. Солнце уже начало свой путь по небу и глаза, сфокусировавшись, разглядели вверху маленькую лысую морду с редкими чёрными волосками, короткими ушками и крупными мутными глазами. Крыса смотрела на человека с явным любопытством, словно оценивая свои силы. Фыркнув, она села на задние лапы, протёрла передними мордочку и практически бесшумно спрыгнула вниз.
Хирург вскрикнул, судорожно нащупал предохранитель автомата. Мозг, только-только отошедший ото сна, соображал слабо, ещё не включившись на полную мощность. Крыса удивлённо уставилась на человека, явно недовольная его реакцией, зашипела, от чего чёрные волоски на грязной коже, покрытой бородавками, приподнялись.
Она прыгнула вперёд, точно целясь в горло, и Андрей чудом успел среагировать, увернувшись в самый последний момент. Тварь вцепилась в плечо, по рубашке потекла кровь, Хирург взвыл и попытался оторвать её второй рукой, но хватка оказалась слишком крепкой. Существо недовольно заурчало, стало продвигаться вперёд, ближе к шее. Человек ударил по спине крысы кулаком, та взвизгнула, вонзила клыки глубже. Андрей судорожно подался назад, стиснув зубы от боли, привстал и со всей силы врезался плечом в стену. Хребет животного хрустнул, крыса издала булькающий звук и безжизненно обмякла.
Дрожащими руками Хирург отбросил крысиный труп в угол. Тушка весила не менее двух килограммов, и изувеченная рука отозвалась резкой болью, которая выстрелила в месте укуса и пронзила конечность насквозь. Он медленно подполз к рюкзаку, оставляя на полу тонкую кровавую дорожку, расстегнул карман, вытащил из него медицинскую укладку. Распотрошил её, вытряхнув всё содержимое на пол – какие-то хирургические инструменты, бинты, иглы, небольшой запас лекарств, причём срок годности большинства из них истёк давным-давно. Пальцы подняли было одну из игл, но затем отбросили её и взяли небольшой пузырёк. Хирург сорвал крышку зубами, от чего в нос ударил резкий запах спирта, и принялся щедро поливать рану. Боль была сильной и Андрей, поморщившись, отбросил ёмкость в угол к крысе и поднял с земли бинт. Кое-как оторвав кусок достаточной длины он взял один его конец в зубы и принялся заматывать им больную руку, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие повязки.
День прошёл словно в тумане. Он выпил остатки воды ещё до обеда – сказывалась кровопотеря, о чём горько пожалел впоследствии. Над трупом у стены кружили мухи, и это изрядно действовало на нервы: жужжание этих насекомых проникало в мозг, разъедая его изнутри. Он сидел, вжавшись спиной в стену и вцепившись в ствол автомата так, что костяшки пальцев побелели. Время исчезло, исчезло вообще всё в мире кроме одного: желания выжить. Несколько раз снаружи что-то шумело, хрустело, от чего Хирург вскрикивал, а ветер, завывавший вверху, и вовсе чуть не довёл его до истерики. Звуки, звуки, звуки – если раньше он прислушивался к ним в надежде на то, что кто-то спустится и вытянет его отсюда, то сейчас его цель сменилась: он был твёрдо уверен, что звуки могут нести только боль и смерть.
Рука непрерывно и невыносимо ныла. Часа через два после произошедшего он вколол себе что-то из ампулы в которой, предположительно, должно было быть обезболивающее. Не помогло. Он скрипел зубами, бился затылком об стену, кусал губы – боль не уходила, а лишь разливалась всё шире и шире, постепенно перекидываясь на остальную руку.
Он перестал отличать реальность от сна: периоды бодрствования в обнимку с автоматом сменялись периодами странного забытья, в котором всё было странно-настоящим – настоящие стены, настоящий завал, настоящее тельце крысы, разбухшее до каких-то гротескных форм (и не было ясно – то ли на самом деле, то ли это дело полуобезумевшего мозга). Завал то менял свои формы, словно пластилиновый, то надвигался – Андрей не реагировал на это, а всё сидел с какой-то дурацкой улыбкой на лице, стискивая в руках оружие.
Свет постепенно сменялся тьмой – шли вторые сутки заточения. К вечеру сознание немного прояснилось, по крайней мере исчезло непонятное марево перед глазами, и мозг перестал достраивать реальность по своему усмотрению. Он даже смог пожевать немного мяса, впрочем, толку от этого не было, ведь через пару минут после приёма пищи Хирурга вырвало. Его била дрожь, пот градом катился по лицу, зато (что удивительно), боль в руке немного заглохла, и это принесло невероятное облегчение.
Вверху что-то зашумело. Андрею даже показалось, что он услышал шаги и человеческую речь, но сказать точно он не мог: сознание всё ещё было в какой-то степени замутнённым. Да и кто, в конце концов, может сюда прийти? Разве что какая-нибудь кучка бандитов, цель у которых может быть только одна.
Шум вверху повторился и Хирург понял, что вверху о чём-то говорят, правда слов разобрать не мог – они были знакомыми, он это знал, но мозг почему-то отказывался их воспринимать. Всё тело охватила паника: он почувствовал, что сейчас, вероятнее всего, придёт конец, и твёрдо решил бороться до конца. В подземелье проник луч света, слишком яркий и создаваемый по-видимому фонариком (батарейки нынче большая редкость, а это ещё один аргумент в пользу того, что люди наверху явно пришли не с добрыми намерениями) от чего глаза рефлекторно зажмурились. Послышалась какая-то возня, удары по камням (я не дамся им живым, я не дамся им живым), после чего в зазоре между плитами показалась сначала рука, а затем и лицо её хозяина.
− Эй? Есть тут кто живой? Парень, как тебя так угор…
Он не договорил. Хирург ощутил резкий прилив адреналина, сердце в груди бешено заколотилось, разгоняя кровь по организму. Рана вновь отозвалась пульсирующей болью, но это уже не имело значения. Имело значение лишь одно.
Андрей вскинул автомат и нажал на спусковой крючок. Очередь пронзила отсыревший воздух подвала. Незнакомец наверху слишком поздно сообразил о том, что его ждёт в следующее мгновение, и выстрелы превратили его лицо в кровавое месиво.
Хирург безумно засмеялся.
Отредактировал(а) Энингина, 24 апр 13:07
Работа 2
Старая "буханка" проезжала по щебенке, оставляя за собой бесформенные следы. Отряд "Альфа" ехал на очередной вызов, какое-то ЧП в одном из пристанищ для сталкеров. Шесть бойцов в тяжелом омбурдировании теснились в салоне машины, которая с советских времён не была на СТО и передвигалась лишь с Божьей помощью. Под иссиня-темной пеленой ночи было крайне тяжело управлять машиной, путь к объекту освещал тусклый свет одной фары.
- Серёга, мать твою за ногу! Можно как-то побыстрее, они ж там без нас передохнут совсем! - буйствовал командир отряда Палыч, средних лет человек, видимо брезгуюший противогазом и ограничился респиратором.
- Если хочешь побыстрее, выйди и подтолкни,- огрызнулся в ответ водитель.
- В самом деле, Палыч. Небось опять сталкеры хабар не поделили, а ты кипишуешь, - донесся голос с середины салона.
- Чувствую, жoпой чувствую, что там что-то неладное. Поспешить бы, - договорил капитан, в ответ было молчание.
ВАЗ-452 подъехал к гостинице "У Васи". От пафосного названия "гостиница" остались заколоченные окна, стены в следах от пуль и пестрая вывеска на которой не хватало буквы "в" и волей-неволей фантазия дорисовывала эту букву. Военные остановились возле бронированной двери, все были в ожидании команды "штурм".
- Заходим по моей команде, огонь по усмотрению, патронов зря не тратим, слушаем меня, раненых не бросаем. Вперёд! - скомандовал Палыч и отряд ворвался в здание. Следующая картина бросила в ступор капитана и весь отряд вцелом: приятный свет ламп заливал весь первый этаж, на котором не было ни души, ни тебе следов от пуль, ни ходоков, ни крови.
- Тьфу ты! Ложный вызов, чёрт бы их побрал! - договорил Палыч и сбросил с себя распиратор на пол.
- Погоди ты, капитан, посмотри на это,- Андрей указывал стволом автомата на следы копоти, которые вели прямиком к лестнице.
- Быть готовым стрелять на поражение, - скомандывал командир и двинулся по следам, в поисках того, что их оставило.
Кирзовые сапоги отдавали счёт уходящим вниз ступенькам, а следы всё не заканчивалась. Этаж за этажом бойцы бежали по лестнице, пликсеглазы противогазов вспотели, видимость ухудшилась. Бег остановил выход на крышу, дверь была приоткрыта, следы уходили под неё. Весь отряд выбежал на кровлю гостиницы, посреди которой был огромный синий шар, чем-то похож на шаровую молнию, который в хаотичном порядке выбрасывал небольшие разряды. Сталкеры окружившие шар оцепенели, широко открыв рты они в разнобой повторяли всего лишь одно слово: "Паранойя".
Отредактировал(а) Энингина, 24 апр 13:07
Дуэль открыта два дня для читательского голосования.
1. Один читатель - один пост, содержащий голос (можно с комментариями).
2. Все иное будет удаляться - дискутируйте пожалуйста в обсуждении.
Не буду базарить много. Автор второй работы, вот тебе совет: не пытайся связать текст и тему просто упоминанием темы в тексте.
Мой голос работа 1
Размер имеет значение. Тем более по сталкачу столько всего написано уже.)
Мой голос работа 1
Работа 1
Работа номер 1
Работа 1
Работа номер 2
Я бы почитал историю о том как конкурируют вороны, муравьи и тараканы.
Работа 1
Приветствую вновь. Итак… Сегодня свершился бой, но не явно не простой. Ага. Да. Именно так. Хотелось бы сразу отметить то, что одна работа мне не понравилась своей унылостью, а вторая раскрытием темы. Думаю понятно сразу, за что будет голос.
Теперь перейдем к самим работам. Тема «Паранойя» намекает нам об особенном психическом расстройстве человека и это, да. Первый текст рассказывает нам именно о нем, но… Что мне не понравилось? А как это у тебя здания превращаются в пыль от силы за двадцать лет. Главный герой успел получить профессию хирурга и это основной вопрос, который нам уже говорит о том, в каком возрасте минимум он встретил апокалипсис. Допустим, он молодой хирург, допустим апокалипсис встречен в двадцать пять… Главному герою – сорок пять на момент действия истории. Сорок пять минус двадцать пять равняется двадцать лет. Основной вопрос в том, а мог ли случиться этот обвал в таком «послеапокалиптичном» возрасте здания? Мог, но… Нужно указать факторы, из-за которых обвал произошел. Мы же не знаем новостройка это помещение было или нет… С другой стороны мы знаем о том, что это здание бетонное. Есть множество способов запереть человека внутри того или иного помещения. Есть множество способов показать паранойю через иные средства, но мы выбираем обвал. Хорошо. Допустим здание было столь стареньким… Допустим рядом до кучи при обычной жизни жахнула бомба.
Но… Теперь возникает другой вопрос. Как наш герой, будучи растяпой и «идеальным» выжившим, выжил в такой ситуации? Двадцать лет он бегал по пустоши. Двадцать. Если за двадцать лет он не научился нормально реагировать на чрезвычайные ситуации, возникает вопрос… Как он жил ранее? Он неспособен определить аварийное здание, хотя, судя по всему, бегал по пустошам чуть ли не половину своей жизни. Он не способен удержать нормально крышку от термоса, но это ладно… С кем не бывает? И на старуху бывает проруха. Но вот то, что он неспособен нормально контролировать себя в данной ситуации вызывает огромное множество вопросов. Ты знаешь, что в любой момент тебя могут загрызть, но при этом физиология берет над тобой верх? Серьезно? Двадцать лет бегаем по пустошам и не можем себя контролировать. Премию Дарвина такому выживателю. При этом нормальных причин, чтобы отрубиться я не увидел. Вместе с раненым соратником, которого звали «Рыжий», он спал. Значит недосыпа у нашего Андрея не было. Тогда о каких отрубаниях из-за дня без сна мы говорим?
Я бы с радостью проголосовал за работу номер два, чисто для острастки, но нет… Работа номер два еще хлеще, а теперь перейдем к ней.
Работа номер два… Серьезно? Человеки взошли на крышу, встретились с псианомалией, судя по всему, и все… Крышка. И такие: «Паранойя…» и это все раскрытие темы? Да, взять ту же историю сталкера с болот рядом с Армейскими Складами. Мне кажется больше походит на паранойю, хотя это не единственная причина потрепать эту работу.
Военные? Ага… Входим в здание… Я, конечно, понимаю, что это ВСУ и, возможно, там не принято использовать какую-то тактическую составляющую все входят через один вход и прочее. И не говорится о точном числе бойцов, но названы де-факто трое. Будем считать, что четыре. Ага… Командир входит и такой осматривается: «Ааааа… Ложный вызов!»… Осмотр произошел только одной комнаты по факту – прихожей, если хотите. У меня возник вопрос… А что этот дегенерат в армии забыл? Лады… Если все говно, то бросил бы автомат сразу. Ну, а че?) Прикольно же показывать офицера, как я понял, откровенным идиотом. Еще знаешь… До кучи привести автомат в боевую готовность и кинуть его куда-нибудь. Или лучше… Не привести автомат в боевую готовность и пойти штурмовать здание! Вот это было бы просто шикарно. И потом… Один из солдат такой: «Ну, командир тута след…» и он такой прошаренный… «А! Давайте наверх! В боевой готовности!» этот след гари видимо остался после меня… У меня так порой подгорает, что машины в городе единовременно с моим подгоранием загораются. И вот один из лучей смерти дошел до Чернобыльской Зоны Отчуждения. Командир – это клиника. Ты в Зоне… В ЧЗО… Который год… Наверно… Знаешь, что в Зоне тебя может убить даже пень, самым изощренным способом. И такой: «О… След гари… Вперед парни! Сохраняя боевую готовность!»… Я бы на месте любого, увидев такое, слинял бы просто, как можно быстрее. Но… У нас же тупые вояки. Без грамма логики и хоть какого-то ума. В Сталкере один Меченый вычищал целые базы, блин, военных, Шрам вертолеты сбивал, если ничего не путаю… А вот этот текст – объяснение того, почему это все происходило с такой неимоверной легкостью.
Голос, конечно же, за работу номер один. Пусть и со всеми тамошними ляпами, но тема раскрыта в полной мере, а не одним словом в конце работы.
Победа IСЕМАРГЛI
39 
39 
39
1
Д У Э Л Ь 
Текст 
Проза
Назад к топикам
Мой Герой
Главная
20 | 
10
