Д У Э Л Ь
IСЕМАРГЛI VS Конрад Кёрз
Текст 
-
Жанр -
Тема Апокалипсис сегодня
Лимит безлимит
Тип судейства открытый
Анонимность не анонимно
Срок до 30.03
Энингина, думаю будет интересно!
Топик с обсуждением не создали, но вопросы есть, где их задавать?
за етой девчёнкой интересно наблюдать) талант есть)
Випок победит
Работы сдавать Энингине
IСЕМАРГЛI
Апокалипсис сегодня
— Быстрее, Петрович, быстрее! — Прохрипел фельдшер, поглядывая на наручные часы. Машину тряхнуло так, что он едва не ударился головой о потолок.
— Да куда ж быстрее, с такими дорогами то? Да и на такой то машине.
Старая "газель" и в самом деле мало подходила для того, чтобы на ней гоняли к умирающим пациентам. Точнее совсем не подходила. Но что поделать, деньги, выделяемые на развитие здравоохранения в регионе, исчезли в неизвестном направлении, а им оставалось разве что довольствоваться тем, что есть: старенькой "газелью", которая, судя по ощущениям при езде, вот-вот развалится. Миниатюрная девушка с огромными перепуганными глазами зелёного цвета — только-только после медицинского колледжа — повернулась к окну и что-то проворчала. В следующий момент раздался очередной толчок, и фельдшер выругался.
— Андрей, тут же Лена сидит, девушка, а ты вот так. Не стыдно? — Петрович с лёгкой улыбкой покосился на своего напарника.
— Да ничего страшного. — Послышался тонкий голосок.
— О, смотри ты, голос подала. А то с самого начала дежурства ни единого слова, я уж думал ты того, язык проглотила. Быстрее, если можно.
— Ага, пытаюсь. — Машина свернула во двор и резко затормозила. — Твою ж…
— Что та… — Начал было Андрей, однако тут же замолчал, увидев "девятку", которая перекрыла проезд. Неподалёку, освещаемые единственным во дворе фонарём, на лавочке, судя по всему, сидели владельцы машины. Кучка пьяненькой молодёжи в окружении бутылок и окурков.
Петрович вздохнул, открыл окно и прокричал в темноту:
— Молодые люди, уберите автомобиль! Скорая не может проехать!
В ответ послышался лишь смех да звук разбивающейся бутылки, которая приземлилась в паре метров от скорой. Петрович сплюнул в окно, открыл дверь и вышел.
— Кто владелец? Убери машину, а. Там человек умирает.
— А мне по'. — Светловолосый парень затушил сигарету об скамейку и кинул её на землю. Его слова вызвали взрыв хохота у остальной компании.
— Слушай, а если б там твоя мать так лежала, а? Тебе б тоже по' было, да? Давай освобождай проезд.
— Да мне вообще фиолетово, кто там и где сейчас сдохнет. Тебе надо — ты и катись отсюда.
— Не лезь, старикан. — Усмехнулся тот, кто сидел рядом с владельцем "девятки". С коротко стриженными волосами и прыщавым лицом, от силы лет шестнадцати.
— Ты на кого… — Его оборвал фельдшер.
— Забей на них, бесполезно. По'донки малолетние. И главное, хрен ты ему что сделаешь — сразу жаловаться побежит, ага. Лен, выходи. Бери укладку, я кардиограф возьму. Придётся немного пешком пройтись.
Слева вновь раздался громкие хохот, а затем и маты — в исполнении девушки, судя по голосу. Лена поморщилась. Андрей положил ей руку на плечо.
— Люди разные бывают, как видишь.
Фельдшер нажал на кнопки домофона и стал ждать. С той стороны явно никто не торопился отвечать. Андрей набрал номер ещё раз, результат повторился, и он позвонил в первую квартиру в этом подъезде.
— Кто?
— Откройте, скорая.
— А мы скорую не вызывали. — Человек сбросил звонок, Андрей заскрипел зубами и собрался было звонить в следующую квартиру, как вдруг к подъезду подошла женщина с пустым мусорным ведром. Она открыла дверь, покосилась на людей и пошла к себе.
— Залетай. — Он пропустил Лену вперёд и вошёл следом.
Лифта не было — откуда ему взяться в хрущёвке? Поэтому идти пришлось пешком, даже не идти, а лететь, перескакивая через ступеньку и надеясь успеть. Повод для вызова был кратким, "человеку плохо", без каких-либо комментариев. Дополнительную информацию диспетчер выудить не смог. В такой ситуации можно ожидать абсолютно любого, начиная от температуры 36.8 у тридцатилетнего недоросля, и заканчивая поножовщиной — они оба надеялись на то, что на пятом этаже их ждёт не последний вариант. В подъезде стоял запах сырости и гнили, который исходил от вечно поломанных труб в подвале, то тут, то там встречались окурки, бумажки, сигаретные пачки, а на лестнице между третьим и четвёртым этажом и вовсе валялся использованный презерватив. Мило. Дом, по-видимому, населяли самые прекрасные люди. На переходе с четвёртого на пятый этаж медсестра едва не упала, в спешке зацепившись ногой за ступеньку, но её спас Андрей, вовремя придержавший её.
— Ну, вот и пришли. — Несколько запыхавшись проговорил он и, пытаясь отдышаться, нажал на кнопку звонка. Тишина. Ещё раз звонок. И опять тишина. Наконец, после третьего звонка в глубине квартиры раздались шаркающие шаги. Послышался звук поворачиваемого в замочной скважине ключа, дверь со скрипом открылась и тут же в лицо ударил резкий запах алкоголя и чего-то ещё — очень дурно пахнущего. Лена почувствовала, как к горлу подступил комок тошноты и уставилась себе под ноги. Фельдшер сделал шаг вперёд, проходя первым, девушка последовала за ним, пытаясь сдержаться. Она двинулась вперёд, и под ногой что-то отвратительно хрустнуло — таракан. Когда глаза перестроились с подъездного полумрака в нормальный режим работы, стало ясно, что этот таракан далеко не одинок.
— Что произошло? — Откуда-то издалека донёсся голос Андрея. Лена молча оглядывала коридор в поисках возможной опасности, но, к счастью, кроме ползающих тараканов ничего, что могло бы представлять угрозу, она не находила — разве что куча какой-то грязной одежды у входа в комнату да несколько бутылок там же. Обои давно отклеились и теперь свисали над головой огромным серо-рыжим пластом, а тусклая лампа на потолке давно покрылась паутиной.
Ответа на вопрос не последовало. Вместо этого женщина, которая открыла им дверь, повела медиков в комнату. А женщиной её назвать было трудно — маленькие, давно ничего не понимающие из-за ежедневного употребления спирта глазки на красном, опухшем лице, растрескавшиеся губы, грязные, обломанные ногти. А в комнате на старом, ещё с советских времен диване, лежало нечто, завёрнутое в жёлто-зелёное одеяло. Лена даже не сразу поняла, что это человек. И уж тем более до неё не сразу дошло, что этот человек — ребёнок. Маленькая девочка примерно полутора лет, если не меньше, без сознания, с синюшно-бледной кожей.
Фельдшер стянул с неё одеяло — со стороны могло показаться, что это было сделано грубым рывком, но на самом деле действие было осторожным и аккуратным, дотронулся до кожи на лбу, едва заметно вздрогнул. Ладонь переместилась к шее ребёнка, побыла там несколько мучительно долгих мгновений, затем перевернула малышку на бок — и Лена едва смогла сдержать крик: на затылке красовалась огромная гематома, а часть черепа словно была вдавлена внутрь. Тут только девушка заметила, что в помещении был и ещё один человек — мужчина, больше походивший на призрака, с огромными синяками под глазами, сидящий на стуле в одних трусах и майке с жирными пятнами. Судьба ребёнка ему, казалось, была абсолютно безразлична — он смотрел на улицу через окно, на подоконнике которого разместились две пустые бутылки, корка заплесневевшего хлеба и банановая кожура, по которой, шевеля усиками, полз таракан с яйцом. Женщина, впрочем, не особо от него отличалась — всё это время стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди.
— Вызывай полицию. — Сипло выдавил из себя Андрей и закашлял.
***
— Участковый сказал, что они вдвоём бухали на кухне и не услышали, как девочка упала с кровати. Мр'ази… Так что довольно много времени прошло. От нас уже ничего не зависело, Лен. Даже если бы мы сразу после вызова к ним телепортировались. Ну чего ты? Перестань, Лен. Не плачь.
— Я пытаюсь. — Девушка всхлипнула и вытерла слёзы ладонью.
— Не надо плакать. Слезами ничего не изменишь, и человека слезами не воскресишь.
— Понимаешь, Андрей… — Голос дрожал. — Я всю жизнь мечтала стать медиком. Думала, что это такая красивая и благородная профессия. Что… Что прекрасные люди в белых халатах как ангелы спасают других людей, и те всегда благодарны им. Поступить в университет не получилось, а на платное денег нет — мать продавцом работает, отец охранником, так что бюджет весьма невелик. Тогда я в колледж пошла, на медсестру. Там мои розовые очки немного того… Треснули. Но окончательно не разбились. А здесь… А здесь по-настоящему грязно и страшно. Апокалипсис какой-то, понимаешь? То бабка, которую дети бросили умирать. То человек на остановке с сердечным приступом, которого ещё и обокрасть пытались. То… То вот это. — Она не выдержала и зарыдала вновь. Фельдшер уставился на её маленькое заплаканное лицо и ему стало не по себе. Он приобнял девушку и заговорил.
— Успокойся, Лен. Вот диспетчер сообщит о новом вызове, а ты плачешь — как так то? Апокалипсис… — Андрей вздохнул. — Ага… Конец света если и придёт, то вот так вот. Незаметно, постепенно. Да… Он уже приходит, только мы этого не видим. Постоянная, регулярная деградация, и мы падаем куда-то далеко-далеко, на самое дно. Но знаешь… Не все ведь люди такие. Кто-то же сохранил остатки человечности. Вот ты, например. Я не верю в то, что ты когда-нибудь можешь стать такой. Не верю я и в то, что однажды весь мир и в самом деле погрузится в непроглядную тьму. Точнее… Как бы это сказать…
— Не хочется верить?
— Да, ты права. Не хочется верить в то, что этот апокалипсис однажды дойдёт до такой точки, откуда уже нет пути назад. Поэтому Лен, прекращай плакать. Слезами тут, увы, не помочь. А вот что мы можем сделать — так это попытаться хоть как-то остановить это безобразие. Я, ты, Петрович, ещё люди, ещё и ещё. Мы ведь все вместе можем многое сделать. Чтобы человек не опускался до уровня животного, нужно, чтобы к этому не было предпосылок. Дети ведь все от природы чистые, как лист бумаги. Что ты на нём нарисуешь, тем он и станет. Человек рождается, а потом… Родители деспоты, травля в школе, ежедневный поток дерьма с каждого экрана, вся эта жестокость вокруг. Увольнение или низкая зарплата, ипотека, жена-изменщица или ещё что-то в этом духе, а то и всё сразу. Хотя знаешь, взрослые многие ещё не до конца закостенели. Просто кто-то на краю пропасти находится, и нам важно не дать ему туда упасть. Но я не отрицаю, есть и те, кто вопреки всему становятся животными. Но мы... Мы можем нести человечность в этот мир, и это, Лена, твоя первоочередная задача, как медика. Мы должны показывать людям, как правильно. Как надо. Чтобы отсрочить этот конец света. Так что давай, прекращай. Тем более у нас, кажется, новый вызов.
Он грустно улыбнулся Лене и пристегнул потрёпанный ремень безопасности в старенькой, но такой верной и многое повидавшей "газели".
Отредактировал(а) Энингина, 30 мар 22:56
Конрад Кёрз
Апокалипсис сегодня
- Это ведь не конец света?! Подумай. Задолго до твоего появления люди рождались, любили, ненавидели, трудились, рождали детей, воспитывали их, старели и умирали. И ещё долго после того, как ты уйдёшь, этот уклад ничто не сможет изменить. Да, амиго, я раскрою тебе страшную тайну - жизнь на тебе не зацикливается. Родственники? А что родственники? Не только твои птенцы сегодня не увидят папу, не только твою суку сегодня не будет топтать кабель. Хотя... Насчёт второго я не уверен. В общем, ничего особенного, всё как у всех. Не смотри на меня так! Да, бывают неудачи. Но я спрошу тебя: как часто тебе везло? Если у тебя в башке осталось, чем думать, то ты поймёшь, что везло тебе куда чаще, просто ты этого не замечал. Ну, говори! Я знаю ты хочешь сказать, что всё произошедшее несправедливо. А я тебе, без зазрений совести отвечу, что справедливость у каждого своя и есть только одна правда - всем на тебя
плевать. Каждый человек наделён сердцем и головой, у каждого есть свои чувства и мысли, но, когда людей много, они - толпа, а у толпы нет ни сопереживания, ни ума. Ой, а твои проблемы, кого они волнуют? Что? Молчишь? Молчишь. А знаешь почему? Тебе показалось, что ты услышал глубокие разсуждения о вечных проблемах, но я тебя разочарую: все эти проблемы называют вечными, лишь потому, что никто за тысячу лет не поднял свой зад, чтобы хотя бы попытаться их решить, а бредни, что ты сейчас слушаешь, - это оправдания лентяя, который и сам их решать не собирается...
На пыльном полу пустого помещения, в котором легко могло поместиться баскетбольное поле, лежало шесть трупов. На телах с бестактной скромностью были одеты выцветшие футболки и шорты, не знавшие опрятности. Так же были одеты и трое живых, которых от мертвецов отличало лишь отсутствие отверстий в головах, оставленных пулями.
- И давно с ним такое? - ошеломлённый Хосе обратился к Педро.
- Он на наркоте с 14 лет, - спокойно ответил тот,- не бери в голову, дурная привычка.
- Прости конечно, но как его ещё с такими привычками не пристрелили? - тихо возмутился Хосе, опасаясь, что его услышит "мыслитель".
Себастьян, его недавний знакомый, метался от тела к телу, встревоженным взглядом впиваясь в лица мертвецов. Отмеченная татуировками физиономия то и дело корчилась в нездоровых гримасах, он эмоционально жестикулировал и с серьёзностью профессора и уверенностью дурака выплескивал из своих уст поток отборной ахинеи.
Педро по-доброму улыбнулся, услышав вопрос от испуганного паренька.
- Этого зверя попробуй, убей! - всё так же спокойно ответил мужчина. - Как-то у него во время перестрелки закончились патроны, он достал нож и с пулей в плече зарезал ещё троих, пока ему не прострелили колено. Сама Смерть его любит и боится.
- Тебя это не раздражает? - не успокаивался Хосе, однако, сделав непродолжительную паузу, он неожиданно поменял свою интонацию и важным голосом добавил:- Никогда не понимал, как можно стрелять по ногам.
Такой резкий перепад в речи его младшего товарища, казалось, ещё больше развеселил Педро.
- Ничего, это только первый раз все удивляются. Потом привыкают, он то одно и, то же говорит. Я б и спать смог под его выкрики!- после этих слов здоровяк умолк, сделав достаточную паузу, чтобы выветрить всю радость с лица, а после продолжил:- Знаешь, когда Рико сказал, что ты стреляешь, как твой брат, видит Дева Мария, я хотел застрелить этого засранца и застрелил бы, если бы у нас с ним не был один отец; но теперь вижу, что он был прав, ты достоин своего брата.
Закончив, мужчина протянул Хосе какой-то предмет, завёрнутый в полиэтиленовый пакет. В его голосе чувствовалась гордость, и юноша впервые в своей жизни ощутил, как холодный душ, чувство собственной полезности.
- Ты это заслужил,- вновь улыбнулся Педро и окликнул неспокойного товарища, что бесился в шести метрах от них:- Себастьян, может хватит уже возиться с падалью? Оставь это дело подвальным священникам.
В ответ раздалось лишь невразумительное рычание.
Несколькими минутами позже Хосе и Педро шли узкими улочками, что мириадами ложбинок пронизывали тело трущоб. Несмотря на угрюмый вид домиков-коробочек, ютившихся друг на друге, место было безопасное: вражеские банды сюда не совались.
Проживший половину третьего десятка, Педро рассказывал Хосе о его старшем брате, о том, какими они были друзьями, о пьяных приключениях и трезвых подвигах. Парень же только молчал, иногда кивая и улыбаясь. В голове крутилась назойливая мысль, и чем дальше он пытался её прогнать, тем глубже она врастала в его разум.
Сегодня он убивал. За что? За пакетик, в который даже не заглянул? За уважение стареющих наркоманов? Не важно. Он стал убийцей, и для него пути назад уже не было. Многие друзья Хосе хотели бы сейчас оказаться на его месте, и он сам когда-то мечтал о такой судьбе, пока одной ночью брат не ушёл из дома и не вернулся больше никогда.
Рот у Педро не закрывался. Впрочем, ему было что рассказать, да и Хосе не спешил перебивать.
Они миновали колонку, где Хосе умылся и попил воды, и уже через минуту оказались у цели своего пути.
- Вон там,- паренёк ткнул пальцем на сбитую из досок скорее будку, нежели дом.
- Надо же,- не скрывая удивления, сказал Педро,- Микаэль ни разу не показывал мне, где вы с матерью живёте. Как она?
- В целом, нормально, только совсем седая стала,- устало проговорил Хосе.
Они ещё перекинулись парой фраз, и перед тем, как уйти, Педро попрощался, пообещав, что совсем скоро ещё встретятся.
Рядом с дверью, являвшейся лишь тремя досками, сбитыми с помощью перегородок, находился казан, подвешенный над кучкой тлеющих углей. Варево из овощей и трав испускало аппетитный аромат неизвестных специй.
Хосе вошёл в дом. Внешне небольшая постройка внутри становилась адски узкой конурой. Трудно было поверить, что тут жили люди. Ситуация усугублялась тем, что в помещении три на четыре, вплотную к углу, прямо напротив к двери (хорошо, что она открывалась не во внутрь), кто-то умудрился разместить небольшой самодельный столик, на котором лежал нож, ложки и две глубокие тарелки, в одной из которых черствело пол буханки хлеба. Под столом, в углу, находился веник, сделанный из пучка розг, перехваченых по диаметру хозяйственной верёвкой; рядом стоял стул; а в другой половине помещения, прямо на полу, что был просто на просто истоптанной и подметённой землёй, расстелили брезент, что служил местом для сна.
В доме никого не было, но спустя несколько минут следом за Хосе дверь открылась и на пороге стояла тощая фигура матери.
- Здравствуйте, мама,- поздоровался парень.
Изабелла смотрела ему в глаза взглядом, в котором читались одновременно злость, радость, доброта и печаль, но именно маленькая искра укора заставила парня отвернуться.
- Где ты был весь день? - спросила она.
- Работал,- холодным и безразличным голосом ответил он.
Мать больше не стала ничего спрашивать, ей было всё понятно. Женщина держала в одной руке пустой пластмассовый тазик, который позже поставила под стол, а в другой - казан с неопределяемым супом. Она наполнила одну из тарелок до краёв этой ароматной жижей из всего, что можно было достать. Хосе отрезал себе скибку хлеба и без промедлений принялся за еду. Изабелла возмутилась:
- Ты забыл, кому мы должны быть благодарны, за всё, что у нас есть? Помолился ли ты Богу, сынок?
Из года в год Хосе слышал эту фразу и каждый раз он рефлекторно складывал ладони и бормотал себе под нос какие-то непонятные слова, а затем уже ел, но сегодня что-то в нём переклинило.
- Мама, всё, что мы имеем, есть у нас только благодаря нам самим!- взорвался Хоссе.- Если бы Богу было не наплевать на нас, разве жили бы мы с тобой так? Разве отец бросил бы нас? Разве брата убили бы полицейские?
Мать зарыдала. Всю свою жизнь она говорила своим сыновьям, что им делать, и они никогда не шли напрямую против её воли. Теперь даже малейшее неповиновение заставило её растеряться. Изабелла вышла на улицу, Хосе остался внутри, но еда больше не лезла ему в горло. Впервые за много лет он не хотел есть.
Время пролетело незаметно, и солнце уже зашло за горизонт. Хосе никак не мог уснуть. Перед глазами появлялись картины недавних событий и вырывали его из сна. Каждый звук, каждый самый незначительный шорох отзывался в его сознании леденящим страхом.
Свет Луны, проникающий сквозь щели между досками, на мгновение пропал, что-то большое проскользнуло мимо и, похоже, остановилось возле двери.
Парень тихо встал, взяв в руки, лежавший возле него HK 45.
Подойдя ко входу, он заглянул в дырку, выполнявшую функцию некоего дверного глазка и узнал лицо Педро.
Хосе положил пистолет на стол возле так и не тронутого пакетика, выдернул защёлку и открыл дверь.
Вместе с Педро пришёл Себастьян и ещё один, третий, которого Хосе не знал.
- Только тише, не разбудите маму,- прошептал паренёк, приставив палец к губам.
- Никого не разбудите,- сделав останавливающее движение рукой, строго повторил Педро, обратившись к остальным; а затем по-дружески обнял парня и сказал:- Я рад тебя видеть.
Эта фраза впечатлила Хосе. За всю его жизнь никто не был так добр к нему. Он подумал, что наконец-то нашёл настоящих друзей, что теперь он обретёт счастье. Все страхи, вся боль останутся в прошлом, впереди для него ярко светило солнце, он был востребован и уважаем.
Из возвышенных мыслей в реальность вернул нарастающий дискомфорт в боку. В руке Педро блестело окровавленное лезвие. Кровь пульсирующим потоком била из раны. Хосе потянулся к пистолету, но Педро ударил его по лицу с такой силой, что парень моментально оказался на земле, чудом не зацепив затылком уголок стола при падении.
Изабелла встала и подняла бы крик, если бы не направшийся к ней третий. Он схватил её за руку и прошипел:
- Заткнись! Заткнись или я выколю твоему сыну глаза. Вы останетесь живы, если ты скажешь мне, где Микаэль спрятал деньги.
Хосе лежал на спине и смотрел в потолок. До ушей доносились какие-то звуки, из которых он мог разобрать только всхлипывания матери. Вскорее они все утихли. Холод окутал сначала пальцы ног и рук, а потом распространился по всему телу, постепенно подобравшись и к голове. В последнее мгновение жизни стекленеющий взгляд Хосе пересёкся с парой глаз, полных сожаления и тревоги.
- Это ведь не конец света?
Отредактировал(а) Энингина, 30 мар 23:34
Дуэль открыта два дня для читательского голосования.
1. Один читатель - один пост, содержащий голос (можно с комментариями).
2. Все иное будет удаляться - дискутируйте пожалуйста в обсуждении.
IСЕМАРГЛI, работа просто отличная 
и тема раскрыта отлично, и стиль, мне доставило удовольствие читать
Конрад Кёрз, 
Обе работы очень интересные, но работа IСЕМАРГЛI захватила с первых строк и держала в напряжении до самого конца отображая Апокалипсис и отношения людей друг к другу
Хорошее произведение ICEMAPГЛI, сильно цепляет за душу)
Хоть авторы и не договаривались о жанре, у обоих получился социальный реализм. У IСЕМАРГЛI свои "родные" реалии - дворики на окраине большого города; грязные подъезды, пропахшие людским "мусором"; квартиры-клетки, пристанище для тараканов; и огромное человеческое безразличие к чужой беде. От этого складывается чувство безнадежности, действительно такой апокалипсис. Герои опять сядут в свою видавшую виды "неотложку" и будут ездить по тем же улицам, чтобы хоть кого-то спасти, хоть кого-то. И все это одной небольшой картинкой, живой и ясной.
У Конрада Кёрза тоже такой реализм, только на фоне фавелл, но сколько же намешано всего. Пришлось перечитывать несколько раз, чтоб разобраться в этом латиноамериканском "сериале". И сам текст напоминает кадры из фильма. И на фоне этой мешанины, такая тема как предательство, просто потерялась. А ведь задумка была хорошая и если убрать лишнее, добавить немного драматизма, воспоминаний или какой-то яркий эпизод, а не просто рассуждения, то текст можно было бы вывезти.
Мой голос за IСЕМАРГЛI
Мой голос IСЕМАРГЛI, потому что так надо
39 
39 
39
1
Д У Э Л Ь 
Текст 
-
за етой девчёнкой интересно наблюдать) талант есть)
и тема раскрыта отлично, и стиль, мне доставило удовольствие читать
Назад к топикам
Мой Герой
Главная
20 | 
22
