Работа №1
Тик-так, тик-так, тик-так — размеренно тикают часы на стене. Анна допила кофе, вымыла кружку, поставила её на полку, а затем едва заметным движением подвинула её чуть левее — обессивно-компульсивное расстройство не даёт жить спокойно. Женщина выглянула в окно — лучи света прыгали по листьям старого клёна, а в лицо дул приятный тёплый ветерок. Даже не верится, что сегодня первое сентября, начало осени. Она поправила занавески и пошла в детскую.
Жёлтая домашняя юбка дочери валялась на полу у кровати, испачканная чем-то пыльным. Анна вздохнула и убрала её в шкаф. Нет, сегодня злиться на Вику нельзя, как-никак праздник на дворе, день знаний. Отходя от шкафа женщина поправила покосившуюся фотографию, висевшую на стене — они с Викой в парке аттракционов. Здесь ей всего 5 лет. Подумать только, как быстро растут дети! Сначала это маленький комочек счастья, ползающий по ковру и лопочущий что-то непонятное на своём языке. Затем вы вместе катаетесь на карусели в парке. Потом ты ведёшь её в первый класс, она широко улыбается, а на её голове красуется огромный белый бант. И вот ей уже десять, и она идёт на занятия сама, без мамы.
Анна с усмешкой склонилась над столом, на котором были разбросаны тетради.
Берёзова Виктория, ученица 5 "А" класса средней школы номер 37.
Она сама подписывала их, ведь почерк Вики оставлял желать лучшего.
Вздохнув, женщина вышла в коридор, достала с полки пакет, упаковочную бумагу и вернулась назад, чтобы упаковать подарок.
"Я познаю мир. Космос".
Вика любила космос. Ей не нравились все эти типично девчачьи штуки вроде кукол, наборов игрушечной мебели (огромный розовый дом уже второй год пылится на полке без дела), плюшевых медведей. Зато планеты, звезды, полёты в другие галактики — всё это вызывает у девочки настоящий восторг. Поэтому на потолке были наклеены светящиеся в темноте звезды, а с лампы свисала склеенная из картона ракета, вырашенная в синий цвет. С подписью "Сириус-1", сделанной мамой.
Анна достала телефон, нашла контакт записанный как "Антон Берёзов" и позвонила. "Абонент временно недоступен, перезвоните позже". Женщина пробормотала что-то себе под нос и отправила бывшему мужу смс-ку, с просьбой поздравить дочь с началом нового учебного года.
Тик-так, тик-так, тик-так. Анна взглянула на часы: 11:37. Пора. Она надела своё любимое красное пальто, поправила причёску перед зеркалом, вздрогнула, вернулась на кухню, проверила, выключен ли газ и вышла из квартиры.
Забавно. Она почему-то была твёрдо уверена, что в прошлом году стрелки часов были в том же самом положении, когда она первого сертября собиралась забирать дочь из школы. И в позапрошлом. И до этого тоже. Аня не верила в магию чисел и во все эти мистические штуки, но всё же, наверняка это что-то да означает.
То тут то там можно было заметить школьников. Радостных и не очень, с родителями и без, шумных первоклассников и будущих выпускников. Женщина договорилась встретиться с дочкой в "Облаках" — небольшом, но уютном кафе буквально через дорогу от школы. Они ходят туда каждый год, чтобы отметить начало учёбы. Идти туда было недолго, буквально 20 минут, но Анна решила проехаться на автобусе. Вдруг вспомнилось, что по радио недавно говорили о том, что маршрут автобуса как-то изменился, и женщина решила уточнить это у молодой рыжеволосой девушки, которая стояла у остановки и курила.
— Извините, вы не подскажете, а пятьдесят седьмой как сейчас ходит? Я просто слышала, что там что-то поменялось.
— Пятьдесят седьмой? — девушка как-то раздражённо посмотрела на собеседницу, погасила сигарету и бросила её в урну. — Так он же уже год не ходит.
— Год? Э-э-э, то есть, уже целый год не ходит?
— Ну да. — Девушка отвернулась.
— Простите меня, а как я могу доехать до Железнодорожного?
— На девятнадцатом. — Резко ответила рыжеволосая и отошла за остановку, уткнувшись в телефон.
Анна фыркнула. "И чего люди нынче такие нервные пошли? Я же всего лишл уточнила. Впрочем, ладно, не буду же я всерьёз относиться каждому вставшему не с той ноги".
Дорога заняла чуть больше времени, чем ожидалось, так как на перекрёстке Пушкина и Авиаторов была какая-то авария. Впрочем, не критично. Анна поправила сумку на плече, вышла из автобуса и направилась к "Облакам". Только вместо кафе наткнулась на вывеску магазина бытовой техники. Она ахнула и вошла внутрь.
Работники за стойкой как-то странно зашушукались, послышались лёгкие смешки. Администратор что-то шепнула одному из консультантов и тот подошёл к Ане.
— Вам чем-то помочь?
— Да, конечно. Ой, то есть, я хотела спросить, а где «Облака»? Ну та кафешка. Когда она успела закрыться?
Парень хмыкнул и снисходительно покачал головой.
— Вы опоздали, причём где-то на три года.
— Да? Ч-ч-что? Как это? Да я же была здесь в прошлом году.
- Увы, но мы здесь уже три года работаем. Вам ещё что-то подсказать?
— Н-н-н… Нет. Спасибо большое.
Аня вышла на улицу. Голова странно гудела, а внутри появилось какое-то навязчивое ощущение, что что-то здесь не так. Что-то дало сбой, что-то идёт неправильно, причём очень неправильно. Она достала телефон и набрала Вику, чтобы предупредить её о том, что судя по всему в «Облака» сходить не получится, и чтобы она сейчас подождала в школе, ведь мама за ней зайдёт и они вместе решат, где ещё можно отпраздновать.
«Абонент временно недоступен, перезвоните позже».
Холодок нарастающей тревоги пронёсся по спине и Анна рванула к школе. Бежать на каблуках было неудобно, но ведь Вика всегда отвечает на звонки, а это значит, что что-то случилось, и нужно поспешить.
Школьники толпились у входа, болтали, встречались с родителями. «Извините, простите, дайте пройти» - женщина растолкала их, взлетела по ступенькам и раскрыла дверь. Пожилая вахтёра, заметившая её, кивнула кому-то за углом и вышла из-за стойки.
- Я… Я к Берёзовой из 5 «А». Я её мама. У неё всё хорошо? Почему она меня не встречает? Она не отвечает на звонки и я подумала…
- Извините, но ваша дочь здесь не учится.
- Что? Как? Где моя Вика? Где моя дочка? Вы… - Голос Ани задрожал и она побледнела. К ним подошёл охранник.
- Извините, вы не можете здесь находиться.
- Да вы… Да как вы смеете? Моя дочь… Моя дочь здесь учится, я её мать! Вы не имеете права…
- У нас инструкции не пускать вас. Простите. – Охранник опустил глаза и осторожно подтолкнул женщину к выходу.
- Здесь учится Виктория Берёзова! Я её мама! Уберите руки, с ней что-то случилось, я должна её увидеть! Вика! Вик-а-а-а!
Яркая вспышка оборвала её крик. Всё вокруг вдруг потеряло резкость, стало размытым, цвета поблекли.
Галогеновая лампа под потолком мерцала. Часы на стене тикали, и каждый раз этот звук отдавался в голове невыносимой болью. Аня сжимала в трясущихся руках фотографию дочери — ту самую, из парка аттракционов, и пыталась успокоиться, но всё было безрезультатно.
Дверь со скрипом открылась, в кабинет вошёл следователь. Женщина уже знала его, знала его слишком хорошо, так как именно он присутствовал на опознании.
Он положил на стол папку с подписью «Антон Берёзов», как успела заметить Аня, достал оттуда фотографию молодого человека и протянул её женщине
— Вы знаете этого человека, не так ли? Мы нашли его отпечатки пальцев на месте преступления. И камеры отследили его. Я сожалею, но судя по всему ваш бывший муж…
Аня не успела дослушать. В голове помутнело и женщина потеряла сознание. Последнее, что она успела заметить — как стрелка часов переходит с 11:36 на 11:37.
Снова вспышка. Из каши цветов и образов постепенно проявляется картинка. Парк. Лавочка. Вокруг суетятся дети. Кто-то мелом рисует классики на плитке, кто-то уже успел порвать новую школьную форму.
Аня растерянно оглянулась, затем посмотрела на свои руки, на своё пальто. Прекрасное и яркое четыре года назад, сейчас оно выглядело неопрятным, мятым, грязным. Из помятой и поношенной сумки выглядывал потрёпанный игрушечный медведь с оторванным ухом – тот самый медведь, которого дала ей Вика перед тем, как они сели в пятьдесят седьмой автобус в тот злополучный день.
Работа №2
По узкому коридору заброшенного дома брёл мужчина в поисках выхода. Стены и потолок были покрыты серо-голубой известью. Дощатый пол окрашен коричневой краской. Коридор имел четыре поворота, и все направо – типичный квадратный круг. По внешней стороне имелись двери, обитые дешёвым дерматином.
Мужчина в полумраке дошёл до очередной двери и подёргал ручку. Дверь нехотя открылась. Не веря удаче, он вошёл внутрь. В ослепительно белой комнате горел яркий свет. Комната была абсолютно пуста с единственным, напротив входа, окном.
Ржавеющие шпингалеты с трудом подались, и мужчина распахнул обе створки. За проёмом зияла непроглядная чёрная пустота.
– Где я? Где выход? – в отчаянии крикнул бедняга.
Он знал, что в этом месте всегда просыпался в холодном поту и с мелким ознобом. Но что-то пошло не так. Таинственный дом словно ожил – со всех сторон заскрипело, застучало и завыло. В коридоре раздался громкий тяжёлый топот, от которого дрожали стены.
Мужчина бросился к двери и задвинул щеколду, затем с опаской вернулся к подоконнику. Громоподобные шаги остановились за дверью. Мощный удар разнёс в щепки ненадёжную преграду, а в комнате мгновенно потух свет. Неведомая сила сковала тело, в том числе губы и язык, удерживая рвущийся изнутри вопль.
«Лишь бы проснуться», – мелькнула в распадающейся на атомы голове безнадёжная мысль…
Олег остановил свой «Патриот» возле шлагбаума проходной и помахал пропуском вышедшему из будки охраннику.
– К кому? – флегматично осведомился тот, не спеша нажимать на кнопку.
– К Загребину Андрею Семёновичу, – ответил Олег, – в третий корпус.
Охранник вернулся в будку, видимо, сверяя данные по журналу, и с дублирующего пульта открыл путь.
Джип ему подарил отец, отдыхающий сейчас во вневедомственном санатории, куда собственно Олег и прибыл. Он окинул взглядом высокую металлическую ограду, охватывающую не только пять действующих корпусов (шестой на капремонте) и хозяйственные постройки, но и парк в два гектара с прудом в середине.
Припарковавшись, Олег поднялся на третий этаж и по широкому светлому коридору подошёл к номеру 317. Дверь была приоткрыта – его ждали.
Он мог приезжать только по воскресеньям – должность следователя по особо важным делам отнимала личное время. К тому же в городе появился серийный убийца, который отстреливал пенсионеров. Так что, выходной для Олега Загребина чисто условный – в отделе дежурил его подчинённый по следственной группе Денис Кречетов, который свяжется с ним в случае необходимости.
Санаторный номер был не хуже, чем в пятизвёздночном отеле – широкая кровать с балдахином, плазменный телевизор на стене, экипированный компьютерный столик, двухкамерный холодильник, двухкомфорочная электроплита...
– Здравствуй, папа.
– Рад тебя видеть, Олежек, – отозвался крпкий шестидесятипятилетний мужчина, – чем порадуешь?
– Боюсь, этого у тебя и без меня в достатке, – смущённо протянул Олег принесённый пакет с фруктами. – Как твоё самочувствие?
– Отлично! С утра по парку прогулялся, лесным воздухом подышал, белок покормил.
– Папа, ты бы повременил пока с прогулками – неспокойно в городе.
– Да знаю, – тот махнул рукою, – мне уже по своим каналам докладывали. Кому я нужен? Будешь кофе?
Олег не успел ответить – зазвонил мобильный телефон.
Денис.
– Что-то появилось новое, капитан?
– Да, Олег Андреевич. Группа на вызове – полчаса назад обнаружили труп возле пруда в парке вневедомственного санатория.
У плиты об кафель звякнула ложка.
Загребин-младший поморщился – чёрт бы побрал эти сенсорные телефоны с громкими динамиками.
– Жди, я скоро подойду, – сообщил он Кречетову. – Что-то ещё?
– Да. Утром пришёл ответ на запрос – предыдущие три жертвы не просто бывшие «афганцы», но и служили в одно время в одном гарнизоне.
Олег присвистнул, косясь на отца, отложившего возню с кофейником, и проговорил Денису:
– Хотелось бы уточнить списки тех сослуживцев, которые ещё живы.
– Я распорядился, товарищ майор. Список будет готов с минуты на минуту.
Майор нажал на отбой и подошёл к отцу.
– Папа, тебе вредно волноваться. И теперь точно – никаких утренних прогулок. Извини, я должен идти.
– Да-да, – кивнул Андрей Семёнович, – у тебя, как и у меня в своё время, ни выходных, ни праздников, ни полноценных отпусков.
Олег отправился пешком на проходную для уточнения короткого пути на пруд, но не успел дойти. Позвонил отец:
– Олежек, у меня сердечный приступ. Я сейчас в процедурной. Очень прошу тебя, вернись в мой номер и подожди меня – есть важная информация. В холодильнике, кстати, имеется любимый тобой виноградный сок.
Олег всегда утверждал: работа прежде всего и работа никуда не денется – это две стороны одной монеты. Между присутствием на месте преступления и некими сведениями от отца однозначно было выбрано второе.
Сок из термопакета фирмы «Rich» был извлечён из холодидьника, налит в стакан и осушён залпом. Удивившись неуловимому привкусу, Олег всё же наполнил стакан повторно. Но выпить не успел – позвонил Кречетов.
– Олег Андреевич, список готов.
– Он должен был появиться после первого убийства, – проворчал Олег, – ведь эта версия тоже была в разработке. Ждали трёх выстрелов.
– Четырёх, – поправил Денис. – Последний случай тоже наш. Даже записку нашли возле трупа…
Загребин перебил:
– Сначала список.
– Тринадцать человек, включая убитых, служили в одной роте, которая сорок с лишним лет назад попала в засаду под Кандагаром и чудом вырвалась из кольца. Ротный – ваш отец.
Олег вздрогнул. В горле запершило, перед глазами поплыли тёмные пятна.
– Что в записке? – хрипло спросил он.
– Странный текст. «Пустота дороже любого молчания». Товарищ майор, что у вас с голосом?
Олег прекрасно знал человека, любившего повторять эти слова. А в телефон сказал:
– За моим отцом тоже охотятся. Я выпил отравленный сок, предназначенный ему.
– Олег Андреевич, – закричал Кречетов, – немедленно активируйте маячок. Я высылаю группу омоновцев.
Следователь по особым делам ответить был уже не в силах. В глазах полностью потемнело, голова закружилась, ноги подкосились. Сознание провалилось в пустоту.
На этот раз он оказался в комнате, минуя блуждания по коридору. Только свет был тусклее, стены серее, а в помещении появился топчан с тумбочкой и стул, к спинке которого он был привязан.
Мужчина пошевелил онемевшими руками, пытаясь ослабить узел. Тут же мелькнула мысль, что ощущения чересчур натуральны.
Пока он размышлял, не перепутались ли сон с явью, в коридоре послышались торопливые шаги.
Сегодня дверь не разлетелась на мелкие щепки, а с тихим скрипом медленно открылась. В проёме сначала показался пистолет с глушителем, а затем автор слов из записки – отец.
Олег покосился на воротник своего пиджака.
Отец перехватил его взгляд.
– Забудь про маячок – я его раздавил и выбросил в ров за окном, из-за которого, кстати, капремонт этого здания должны «заморозить».
Загребин-младший усмехнулся. Маячок нужно было снимать вместе с пиджаком, – лишившись «гнезда», он автоматически активизировался. Нескольких секунд должно было хватить для пеленга.
– Чему радуешься, Олежек?
– Узнал тут недавно о твоём героическом прошлом.
– Твой отец оказался трусом, – раздалось за спиной Загребина-старшего.
В комнату вошёл Кречетов с тремя омоновцами.
– Я выполнял приказ, – голос старика сорвался на фальцет.
– За шкуру ты свою испугался накануне демобилизации и увел первый взвод с поста, обрекая остальную роту на гибель. А своим подчинённым пригрозил расправой.
Андрей Семёнович выронил пистолет и шатаясь шагнул к единственному окну.
– Люди, вверенные тебе почему-то тоже струсили, – Кречетов словно приговор зачитывал. – Но недавно всё же сплотились и решили тебя шантажировать. Ты предложил им дуэль – один против всех. Даже сына не пожалел, решив, что он узнает правду.
– Приказ действительно был, – еле слышно произнёс старик, – а потом поступила отмена, которую я замолчал. Я все эти годы жил в пустоте, которую сам породил, боясь признаться, что был неправ. Теперь она пришла вместе с вами и стоит за этим окном. Слышишь, пустота? Злорадствуй! Я твой! Бери меня!
– Папа, – прошептал Олег, которому помогли освободиться от верёвок..
Он не звал – он прощался.
Дуэль открыта два дня для читательского голосования. Голосовать могут все участники турнира и игроки имеющие эльты.
1. Один читатель — один пост, содержащий голос (обязательно с комментарием)
2. Обсуждение данных работ только в этом топе
Обе работы достойны финала.
Очень трудно отдать предпочтение какой-либо.
Работа номер 1
По моему мнению,работа более соответствует жанру триллер.
Чувствуется тревога и напряжение на протяжении всего повествования.
Хорошо показано эмоциональное состояние душевнобольной женщины.Читается легко и непринужденно.
Работа номер 2.
Более походит на детектив,нежели на триллер.Это не суть важно,добротно написана,по литературному очень замечательно.
На мой взгляд не хватило некой изюминки.Простоват сюжет.
Мой голос,с небольшим перевесом,работа номер 1
1- Затёртая до дыр тема ОКР очень атмосферно и приятно преподнесена. Классические временные аномалии и галлюцинации . Сама заполнила тетрадь и сама сделала кораблик прям нескромно намекают. Хотелось только более развёрнутого финала, всё как то скомкано вышло. 
2 - Мне понравилось произведение, этакий современно-военный детектив с интересными отсылками к прошлым грешкам. Но не триллер. Читается легко и непринуждённо, однако, лично меня прям прибило тем , что помощник особо важного следака только недавно имел только странный текст, а уже через некоторое время выкладывает как на духу весь расклад 
. Такое чувство как будто у меня отняли пласт рассказа.
Мой голос - работа 1 , за атмосферность
1.
Первая треть текста даёт массу подробностей о Анне и Вике, это очень хорошо с точки зрения раскрытия персонажей, но совершенно не раскрывает этим ни тему, ни жанр. Сам "триллер" начинается с того, что дочь Анны не отвечает на звонок и за весь оставшийся сюжет напряжение присущее этому жанру не успевает появиться.
Стиль простой, но выглядит хорошо. Единственный минус здесь это избыточная бытовая детализация, например:
"допила кофе, вымыла кружку, поставила её на полку, а затем подвинула чуть левее"
"Поправила занавески"
"достала пакет, упаковочную бумагу, вернулась назад"
Эти действия не раскрывают характер героини глубже, чем уже сделал ОКР; не усиливают тревожную атмосферу; не двигают сюжет; размывают фокус читателя. Само ОКР интересная деталь персонажа, которая могла бы сыграть важную роль, но не появляется в рассказе больше одного раза ни в поведении Анны, ни просто как упоминание. Упущена возможность развить сапсенс через личную уязвимость персонажа.
В рассказе нет хорошего момента, где смысл повествования касается темы. Нет даже метафоры указывающий на "крик в пустоту". Да, Анна кричит в пространство, где существование Вики отрицается и это можно назвать пустотой, но в целом недостаточно, чтобы окончательно раскрыть тему.
Финал остался слишком размытым. Непонятно, что в итоге случилось с Викой и её отцом. Большое вопросов чем ответов. Очевидно только, что именно отец виноват в произошедшем.
Рассказ хороший, его можно доработать и продумать лучше, но это можно было сделать и раньше.
2.
Сразу скажу, что отдельные сцены, если они не перетекают друг в друга, лучше разделять звёздочками или любыми другими символами, которые тебе нравятся.
В стиле присутствует кинематографичность, ясная визуальная структура сцен. Заброшенный коридор, белая комната, санаторный номер, проходная, пруд, комната с топчаном. Пространства сменяют друг друга как кадры фильма, что создаёт ощущение монтажа и хорошо дополняет атмосферу.
Жанр в этом рассказе входит своевременно и развивается последовательно, в отличие от рассказа про Анну, где триллер начинается ближе к середине, а до этого читается как драма с бытовыми элементами.
Тема раскрыта не лежит в основе сюжета, но подана вполне очевидно. Отчаянная фраза Олега в конце - "Папа", это крик в пустоту, потому что он знает, что это конец связи — не только между ними как между отцом и сыном, но и между живым и мёртвым. И так же пустота - это вина отца, что показано фразой "Я все эти годы жил в пустоте, которую сам породил", а так же монолог отца в конце рассказа, как крик души, который уже никто не слышит и не хочет слушать.
Персонажи мне показались недостаточно раскрытыми, у них нет индивидуальных черт, нет своего "голоса", они просто двигают сюжет, но не живут в нём.
Язык деловой, чёткий, почти сценарный в сценах расследования. Почти каждая сцена несёт информацию или по делу, или по характеру, или по теме, что противоположно отличает этот рассказ от прошлого.
Мой голос 2 работа
1. Вначале было непонятно, что за триллер такой, в середине уже увлекательно, в конце ощущение неубедительности. Подробности деяния отца семейства тут, возможно, и не важны, хотя могли бы и быть нам раскрыты, ради триллера. Скорее, есть некая незавершённость от того, что выхватывается удачный часок из жизни ГГ, причём, как я понял, эти события поисходят каждый год именно 1го сентября, и ощущение от этого такое, что это всё огромный белый холст, по центру которого несколько масеньких рисунков, и всё вокруг белое и неважное. Зарисовка от имени матери, потерявшей дочь от рук отца, это вызывает жалость, но этого кажется мало. Это неестественно как бы, вот правильное слово. Вспышка сознания на несколько часов (в год??) - удобно для интриги. По итогу – красиво, хорошо, но слишком точечно описываются моменты под жалость и интригу, не хватает убедительности общего жизненного фона, а вот локальных деталей наоборот много.
2. Почуствовал проблему с таймингом – Олег пошёл пешком на проходную (видимо проходную в санаторий), чтобы уточнить (короткую!) дорогу к пруду, и ведь это всё довольно быстро по идее, но отец уже успел оказаться в процедурной из-за свежайшего приступа, да ещё и с новой информацией. Этот эпизод показался проблемным, а ведь он один из ключевых в создании атмосферы триллера. Далее возникли вопросы насчёт видений коридора и комнаты с окном, потому что ну может это чуть атмосферно, однако по факту это оказалось чем-то побочным, а по текту занимает много места. В 1й работе длинное начало призвано убедить нас в обыденности происходящего, а тут, мне показалось, автор чего-то не того накрутил. А сюжет тут зато понятней в итоге, хоть и опять же насчёт правдоподобности не всё гладко – почему именно сейчас травить сына, да и само это действие какое-то неестественное. Как перенёс бесчувственное тело, куда дел машину Патриот, на что рассчитывал при всём при этом. Вместо этих важных деталей автор препочёл квадратный круг коридора, вышибание дверей и так далее, опять же с сомнительным таймингом. В целом – язык суховат, идея прикольная, имеется большой лишний кусок, из-за чего при наличии лимита пострадала общая убедительность истории. И персонажи нарисованы грубоватыми штрихами, не прочуствовались.
Тут сложный выбор, интересными оказались обе работы, но по пристальному размышлению обе имеют ряд дефектов. Самое правильное было бы дать ничью, но видимо придётся выбирать) Выберу первую – более художественный язык, меньше лишнего, в середине при прочтении возник эффект триллерности (во 2й чуток тоже было, но как-то потом размазалось всё).
Обе работы понравились, образные, интересные. Отдаю голос за вторую работу. Обожаю детективы
1. Отличный психологический триллер в миниатюре. Очень хорошо переданы бытовые мелочи, которые создают ощущение реальности. Сначала всё кажется обычным, но затем появляются странные несоответствия. Это создаёт эффект нарастающего диссонанса и держит в напряжении.
Финал немного сумбурный. Хотя сама идея отличная, переход между школой и кабинетом следователя мог бы быть плавнее. И хотелось бы знать что все таки произошло.
2. Рассказ балансирует на грани мистики и детектива. Первая часть погружает в тревожный, почти клаустрофобический мир, где герой безнадёжно ищет выход. Описание коридора с квадратным кругом и пустотой за окном создаёт ощущение ловушки, что позже отражается в реальной жизни Олега.
Вторая часть резко меняет тональность, перед нами классический детектив с элементами триллера. Однако связь между сном и явью постепенно проясняется: пустота из кошмара оказывается метафорой совести отца, его страха перед правдой.
Завязка держит в напряжении. Финал неожиданный, но логичный. Отец, годами скрывавший трусость, в итоге сам становится убийцей. Его монолог перед пустотой сильная сцена, хотя и немного театральная. Некоторые моменты требуют доработки. В целом ярко, динамично, оригинально.
Первый рассказ производит более сильное впечатление благодаря эмоциональной глубине, но второй лучше как чистый триллер. Если выбирать по сочетанию тема + жанр, то второй чуть ближе к идеалу. Голос за работу №2
1.
Детальное, но затянутое вступление мешает раскрытию триллера и темы; финал оставляет слишком много недосказанности при слабой жанровой подаче.
2.
Крепкий, кинематографичный триллер с ясным конфликтом, плавным нарастанием напряжения и хорошим языком — жанр и тема раскрыты уверенно.
Голос за работу №2
Победа Работа №2
Морана получает 0,5 эльта
Правый внук проходит в финал и получает 1 эльт
39 
39 
39
1
美
Проза
. Такое чувство как будто у меня отняли пласт рассказа. 
Назад к топикам
Мой Герой
Главная
20 | 
10
